Блоги

«Зачем я это делаю?»- говорила я себе и все равно с упорством толстолобика искала в записной книжке до боли знакомую фамилию. Фамилия начиналась на букву А, поэтому поиски быстро прекратились. Пару секунд, сопротивляясь порывам сердца и пытаясь включить нужную кнопку в своем рассудке, я стояла и смотрела на так разрекламированный ЖК экран. На меня смотрело странное существо, которое перебралось туда из моего компьютера. У существа были грустные глаза и выражение лица гуманоида, который понимает все проблемы человечества. Мою проблему он понять не мог, т.к. на его планете не было проблемы выбора. Почему-то мне именно так казалось, что его далекая родина была лишена этого. Именно в проблеме выбора я видела главную причину своих бед. Созерцание прекратилось, и я нажала кнопку посыла вызова, слыша в ушах крики потерпевшего фиаско рассудка…

День начинался, постепенно выводя меня из состояния оцепенения. Интересное кино крутилось у меня в голове и я, не замечая того, что туфли ужасно трут, шла по обычному маршруту на работу. «Что мне снилось, какая-то белиберда!» - подумала я, перешагивая лужу и понимая, что опаздываю, «Надо посмотреть в соннике». Сонник был отговоркой, т.к. я навряд ли бы вспомнила это, придя домой после работы. Вообще мои сны представляли собой собрание из цветастых отрывков, каждый из которых преломлялся в моем спящем сознании, как лучик света в детском калейдоскопе. Такой был у меня в детстве, видимо по этому я видела обрывочные, но очень красочные сновидения. Я снова пустилась в разговор сама с собой, вспоминая подробности ночных «мультиков», такие неправдоподобные они мне казались. «Кусок обоев на стене наклеили не правильно…потом я по городу бежала за старым другом, а он от меня убегал…ну а потом, и это вообще ужасно, опоздала на работу на четыре часа и была на грани увольнения». Да, любой человек, оказавшийся сейчас у меня в голове, подумал бы и покрутил у виска.

 По телевизору сегодня поздравляли, правда, праздник был не всенародный, а так, для «прогрессивной общественности». Мой папа как-то употребил это выражение в характеристику таких праздников, и у меня отложилось. Поздравления закончились показом плаката, на котором было запечатлено улыбающееся лицо первого космонавта. Он на раскрытых ладонях держал голубя, он был молодой и веселый. Весна уже начала действовать на людей, и у меня, перемежаясь с простудой, начали возникать романтические порывы. Временами у меня появлялось ощущение, что я все могу, причем мне это ничего в сущности не стоит. К сожалению, это чувство пропадало довольно быстро, при этом я не успевала воспользоваться своими потрясающими физическими возможностями. В такие минуты приходили в голову интересные мысли, которые словно вихорь из отдельных слов и предложений аккуратно укладывались у меня в голове в пространные рассуждения. Я подумала даже написать книгу, или хотя бы дневник начать вести. Рассказывать и писать про это что-то самой себе было глупо, я и так находилась в нескончаемом разговоре с собой. Это конечно, не раздвоение личности, но в некоторые моменты это начинало меня пугать. Особенно, когда происходил разговор не между своим я и самой собой, а когда в дискуссию вступали еще и другие разновидности внутренних собеседников.

Книжку я не стала писать. Еще одно глупое повествование ни о чем не выдержала бы наша знаменитая русская литература. Я почему-то думала, что именно мною написанное чтиво сломит авторитет, завоеванный русскими классиками. Мания величия иногда просыпалась во мне в не самые подходящие моменты. Я не смогла записать те самые вихри, а высасывания из пальца мою избалованную литературой натуру не устроило. В это утро, спеша к вагону метро, я не думала о литературе и своей значимости в цивилизации, не о калориях, потребленных за завтраком, который я заглотнула, прямо как рыба наживку, я думала о Нем. Я всегда думаю о Нем, это моя беда, видимо. И сегодняшний день не то что был исключением, напротив, именно сегодня я и должна о нем думать. Он же его, Гагарина, тезка. Однажды он даже утверждал, что мама назвала его именно в честь этого летчика-испытателя, сказавшего «Поехали!» и махнувшего рукой.

Космические корабли бороздили просторы моего сознания, когда поезд тронулся и привычный спокойно-загробный голос произнес: «Следующая станция «Кунцевская»». Солнце лупило (это его выражение, которое приклеилось кто мне, как пиявка) прямо в лицо, вот за это я не любила ужасную Филевскую линию. Предстояла поездка с одного конца первопрестольной на другой ее конец. Читать не хотелось, глаза слезились от солнца и весеннее настроение никак не могло проникнуть в мой организм, хотя тот уже давно соскучился по хорошему состоянию. Теперь оно бывает у меня не часто, я все больше понимаю, что оно, настроение, от меня не совсем зависит, и даже более того, иногда действует мне назло. Прискорбность своего существования я осознавала аж до «Филевского парка». Картина за окном не могла позволить возрадоваться существованию на этой бренной земле, и я усиленно себя жалела. Мысленно обещая себе никогда Ему не звонить, я теребила ноготь, сломанный на эскалаторе, и представляла, как буду стирать Его номер из книжки в памяти мобильника. Жаль, что такой же кнопочки не было в голове, как не прискорбно, но Его телефон я помнила наизусть.

«Станция «Багратионовская»- пропел голос и продолжил заветную фразу про двери, которые вот-вот закроются. Я смотрела на схему метро и думала о том, что оно самое большое. Ну, из тех, которое я видела. Наследие Великого прошлого, в образе метро, предстало передо мной положительной чертой достижений социализма. Сегодня эти достижения приняли космические масштабы, причем в прямом смысле этого слова. Очередная станция «с платформой справа» проплыла мимо моего вагона. Странно, но я не сразу поняла, что проехали, хотя всегда хорошо ориентировалась в подземелье. Да, метро следовало бы считать подземельем, но только не эту линию. Я продолжала изливать душу самой себе. «Как приятно поговорить с образованным человеком!»- говорят многие. Но это на самое главное, рассказанные самому себе секреты и умозаключения, к которым ты пришел, опираясь на свои собственные советы, останутся только при тебе. Осознавая принципы собственного мышления, плюсы и минусы своей скрытности, я въехала в туннель. Солнце осталось на поверхности греть не выспавшихся горожан, спешащих, как и я, на работу. В туннеле ехать мне больше нравилось, в стекле напротив я видела свое отражение и признавала, что выгляжу неплохо. «Зря я конечно так с волосами»- мысли об изменении прически не в лучшую сторону приходили ко мне вместе с ностальгией по длинным, но, к сожалению, утраченным по дурости волосам.

 Снова перед глазами всплыло лицо Гагарина и голубь, который присоседился у него на ладони. Видимо голубю было глубоко наплевать у кого на руках он сидит, у человека-легенды, или, например, у меня. Я голубей уважала, но не любила. В принципе, не удивлюсь, что голуби ко мне, а может и к людям вообще, относятся также.

На «Киевской» народ высыпал на платформу и людей в вагоне поуменьшилось. Я стала разглядывать «остатки» попутчиков. Неприлично смотреть на незнакомых людей, но я старалась это делать незаметно. Поезд шел медленно и две бабушки, сидевшие рядом, в такт покачивались, почему-то матеря машиниста. Видимо, они думали, что на его месте они проявили бы верх мастерства вождения электропоезда. «Как хорошо можно критиковать то, в чем ни фига не смыслишь»- фыркнула сама себе я и добавила: «Старые коммунистки!». Почему именно в этот момент я так яростно отнеслась к коммунистам (которых в принципе всегда недолюбливала) и к этим старушкам, и почему связала эти понятия, я не подумала. Тетки вышли на «Арбатской», может надеялись сесть в другой поезд, с лучшим машинистом. Может они и не собирались ехать никуда дальше.

Я думала о том, что если поезд придет на первую платформу, то он меня не любит. А если на вторую…В общем, вторая была предпочтительнее. Я часто гадала таким образом, от нечего делать. Кстати, результаты были очень противоречивые, и это уже была скорее игра, чем что-то действительно серьезное. «Какие же у тебя детские мысли!»- сказала себе я и направилась в сторону перехода. Поезд пришел на вторую платформу, видимо, машинист или регулировщик движения услышали мои молитвы. Нос подозрительно чесался («Странно, сегодня только вторник»), а туфли никак не хотели разнашиваться. К себе я была иногда жестока и с садистко-мазохистким отношением продолжала надеяться на то, что однажды дойду до работы без мозолей. Надежды умирали на глазах, которые иногда были почти заполнены слезами, от «счастья» обладания очередным шедевром обувной промышленности.

«Эскалатор, эскалатор» - крутилось у меня в голове. Это я так приветствовала перспективу неподвижности в течении нескольких минут. Вынимая каблуки из решетки и вспоминая того, кто это придумал, переходила на галоп. Время поджимало и вероятность опоздания все больше увеличилась. Не хотелось записывать время прихода на работу в табеле, отличающуюся от десяти ноль ноль в большую сторону. Станция «Боровицкая» встречала меня не гостеприимно, народу было не протолкнуться и слышался свист приближающегося, моего, поезда. «Не успела» - подумала я и поняла, что сон был пророческий.«Мы строили, строили и наконец построили!» - вспомнила я речевку Чебурашки, ее можно было перефразировать и использовать к моему путешествию на работу. Я не опоздала. Целый день, усиленно делая вид, что выполняю свои прямые обязанности, я страдала бездельем.

«Вступайте в общество добровольных пожарных дружин» - чисто механически прочитала я на плакате в столовой, в которую мы каждый день вереницей ходили. Тропинка была узкая и почти заросшая травой. Нахождение ее области промзоны придавало ей некоторый колорит: непонятно откуда, из-под земли торчали тут и там куски арматуры, что затруднило бы передвижение скажем в безлунную ночь или в состоянии алкогольного опьянения. Не то, не другое мне не грозило. Мое передвижение было ограничено только высокими каблуками у туфлей и больными ступнями. «Опять этот Гагарин со своим голубем. Ну что он мне втемяшился?» - я шла, лавируя между арматуринами. «День космонавтики, день космонавтики…Раздули, понимаешь…» - не унималась внутри меня живущая видимо с самого рождения сварливая старушенция. Рабочий день не заметно закончился. Я так и ничего путного не сделала, только вид один. Поехала домой…

В трубке были слышны гудки. «Алле» - сказал дружелюбный знакомый голос, такой милый, даже и не поверится, что от него меня током бьет. «Привет, это я,……!» - сказала я, почему-то уточнив. «Глупо – кричал разум - у него же определитель!». «Я узнал». Мне показалось, что голос изменился в худшую сторону. Странно, когда он брал телефон, он же видел, что это я звоню. «Мужчины – темный лес! Даже для таких основательных, как ты!» - успокоил меня мозг. За эту миллисекунду я сотни раз пожалела, что все-таки набрала этот номер. Вот тебе и вопрос выбора : сделаешь – пожалеешь, не сделаешь – будешь мучиться. Разговор не клеился, он видимо очень хотел услышать причину моего звонка. Ему же на ум не приходит, что я могу думать об этом весь день и решать, позвонить или нет. Он не мог себе позволить такое расточительство, он слишком берег свои чувства, видимо поэтому в их наличии у него все сомневались. «Как дела? – спрашивала я, думая о том, как меня угораздило влюбиться в глыбу мрамора или в кусок льда, – Что делаешь?». «Да ничего конкретного» - я все-таки остановилась на варианте с куском льда. Юра был такой же холодный, и лишь пару раз за время нашего знакомства я смогла его растопить так, что обожглась. Ожог не прошел, но, зарубцевавшись, он не давал мне покоя. Далее наш разговор был похож на фарс. Разговор ни о чем.

Я не сдержала свое обещание. Я все-таки сдалась и звонила первая. А ведь обещала же себе больше никогда этого не делать, стереть его телефон, далее со всеми остановками…и не смогла. «Этого следовало ожидать, ты стала слабовольной и это он так на тебя действует!» - сказала я сама себе, или это мой мозг дал очередное ЦУ. В голове была каша, а в душе пустота. Он поступил как всегда, но, казалось, мир вот-вот перевернется или начнется катастрофа. В общем, уверенность, что произошло глобальное событие, у меня не пропадала. Включив телек я тупо полистала программу и поняла, что не хочу. Ничего. День космонавтики не привел ни к чему хорошему, да и надежд, мягко говоря, не дал. Вот тебе и пролетарский праздник!

Он позвонил в пятницу. Попросил найти в Интернете одну фотографию. Я была рада ему помочь, у него тоже было хорошее настроение. Я подумала, что он не такой уж плохой, что бывает даже лучше, чем многие мои знакомые. И вообще, он такой один, и надо уже за это его уважать и ценить. Я увлеклась, разукрашивания его образ розовым фломастером, я любила это делать, и это не приводило, как правило, ни к чему хорошему. Он тем временем что-то лепетал про то, что соскучился, совсем запутался и жаловался на прочие неурядицы в его жизни. Я слушала, по-матерински его жалела и пыталась выслушать. Он все говорил, говорил…

Стал описывать нужную ему фотку: черно-белая фотография с изображением… Юрия Гагарина с голубем на ладонях.